fedose

В конце 1940-х годов на одной из постоянных баз геологических экспедиций был исключительно грязный общественный туалет. Но, разумеется, не это, привычное для всех, обстоятельство привлекало общее внимание, а то, что на базу, в составе одной из экспедиций, должен был приехать потомок древнего княжеского рода. «Мы-то, ладно, потерпим, — шутили геологи, — но что будет делать Его светлость?!» «Его светлость», приехав, сделал то, что многих обескуражило: спокойно взял ведро с водой, швабру и аккуратно вымыл загаженную уборную…
Это и был поступок истинного аристократа, твердо знающего, что убирать грязь — не стыдно, стыдно жить в грязи.

В. Н. Карпов, вспоминая о жизни харьковского студенчества в 1830—40-е годы, отмечает: «так как дворянство того времени держало знамя своего достоинства на достаточной высоте, то общий тон, даваемый им, не мог не влиять на молодежь из бедного сословия, вырабатывая в ней сознание собственного достоинства». В качестве доказательства он приводит следующий эпизод. Богатый помещик, предводитель дворянства Бахметьев, прислал на имя ректора университета 500 рублей (по тем временам сумма значительная) с просьбой разделить их в качестве единовременного пособия между тремя беднейшими студентами. Было вывешено соответствующее объявление, но никто на него не откликнулся. Тогда сама администрация выбрала трех беднейших студентов; их пригласили к ректору, который долго уговаривал их принять деньги, но получил окончательный отказ. «—Бедный тот, кто лишен всяких способностей, кто хронически болен и потому бессилен противостоять напорам жизни! — заявили студенты. — А мы, господин ректор, не бедны, если признаны целым университетом достойными быть студентами. При этом здоровы мы и сильны». Присланные деньги были переданы в благотворительное общество.

В воспоминаниях Е. Мещерской описывается, как после революции 1917 года они с матерью поселились в рабочем поселке, где княгиня устроилась на работу поварихой. В первую ночь им пришлось спать на голом полу, подложив под голову доски. Девочка почти не спала и к тому же занозила себе ухо. Когда утром мать вытаскивала ей занозу, Катя громко расплакалась, даже не от боли, а «от нашей нищеты, причины и смысл которой были мне непонятны, плакала потому, что наше будущее представлялось мне безнадежным». «Я не знала, что у меня дочь такая плакса, — почти равнодушно сказала мать. — (…) Откуда такое малодушие?.. Чтобы я больше никогда не видела ни одной твоей слезы…» Потом, когда Катя часто не спала и знала, что мать сейчас тоже «мучается воспоминаниями», девочка до боли кусала себе язык, «чтобы не заговорить и не расплакаться в жалобах».

Усиленная физическая закалка детей отчасти диктовалась условиями жизни: многих мальчиков в будущем ожидала военная служба, любой мужчина рисковал быть вызванным на дуэль. (Выразительный пример: Пушкин во время своих продолжительных пеших прогулок носил трость, полость которой была залита свинцом, и при этом периодически подкидывал и ловил ее в воздухе. Так он тренировал правую руку, чтобы она не дрожала, наводя пистолет.)

«Лермонтов был довольно силен, в особенности имел большую силу в руках и любил состязаться в том с юнкером Карачинским, который известен был по всей школе как замечательный силач — он гнул шомполы и делал узлы, как из веревок».

— Не надо меня авторизировать. И вас я не буду авторизировать. Потому что вам со мной будет непонятно, а мне с вами скучно.
— Почему?
— Потому что вам уже непонятно, а мне — уже скучно.

Am                                                Dm6
Мне жаль, что тебя не застал летний ливень
                                                 F6-5
В июльскую ночь на Балтийском заливе —
             C#/-9                        Am
Не видела ты волшебства этих линий.
Волна, до которой приятно коснуться руками, 
Песок, на котором рассыпаны камни,
Пейзаж, не меняющийся здесь веками.
Мне жаль, что мы снова не сядем на поезд,
Который пройдет часовой этот пояс,
По стрелке, которую тянет на полюс.
Что не отразит в том купе вечеринку
Окно, где все время меняют картинку,
И мы не проснемся наутро в обнимку.

   Am    Dm6                                F6-5       C#/-9     Am
Поздно ночью через все запятые дошел наконец до точки.
Адрес, почта — не волнуйся, я не посвящу тебе больше ни строчки.
Тихо, звуки по ночам до меня долетают редко.
Пляшут буквы — я пишу и не жду никогда ответа.
Мысли, рифмы — свет остался, остался звук, остальное стерлось.
Гаснут цифры — я звонил, чтобы просто услышать голос.
Всадник замер — замер всадник, реке стало тесно в русле.
Кромки, грани... Я люблю, не нуждаясь в ответном чувстве.

Подбор аккордов: yasniy_ponch